Глава 10

[10.1] О сыновьях, которых человек порождает, а также об учениках и их учителе. Теперь поговорим о сыновьях, которых человек порождает. Знай: берёт ли человек суженую свою, берёт ли жену не суженую — нет между ними различия в этом деле; он может порождать сыновей из искр душ его собственного корня или порождать из душ иных корней. Ещё знай: отец даёт часть своей души сыновьям своим, и та часть становится одеянием душе сына, и помогает ему, и направляет его добрым путём; по этой причине сын обязан в почитании отца. И вот, если между душой отца и душой сына различие менее пятисот ступеней, — тогда часть души отца остаётся с душой сына даже до дней Машиаха; но при воскрешении мёртвых, или в мире грядущем, всякая вещь возвращается к своему корню, и они разделяются полностью. Если же различие между ними — мера в пятьсот ступеней или более пятисот, тогда меньшая упраздняется в большей, и они соединяются совершенным соединением навеки, и не разделятся вовек, и оба они в одном корне.

[10.2] Это — об отце с сыном. А об учителе с учеником уже разъяснено у нас далее: учитель даёт руах внутрь ученика своего, наподобие отца сыну, но это соединение более крепкое, ибо во веки веков остаётся тот руах с учеником, вовек не разделятся, в тайне «И прилепилась душа Давида к Йеѓонатану». И в этом причина преимущества почитания учителя над почитанием отца. А если учитель ученика — сам его отец, у него два прилепления: одно — поскольку он его учитель, и одно — поскольку он его сын. И потому, если между ними более пятисот ступеней, оба прилепляются друг к другу: отец к сыну — поскольку тот его учитель, и сын к отцу — поскольку тот его отец; и оба прилепляются вместе друг к другу с этих двух упомянутых сторон.

[10.3] Ещё поговорим о сыновьях, рождающихся от отца. Знай: когда муж соединяется с женой своей, чтобы породить сыновей, — от силы отца протягивается в сына ступень окружающего света (ор макиф), а от силы матери протягивается в сына также ступень внутреннего света (ор пними). И вот, возможно, что при их соединении оба освятят себя намерениями заповеди и святости; или намерение обоих будет не ради заповеди, а ради собственного наслаждения и ко злу; или намерение отца — к добру, а матери — ко злу, или наоборот. И если оба намеревались ради заповеди, дитя то будет полным праведником и в окружающем свете, и во внутреннем. Если оба намеревались ко злу, сын тот будет полным злодеем и в окружающем свете, и во внутреннем. Если отец намеревался к добру, а мать его ко злу, — тогда окружающий свет сына будет праведен, а внутренний свет — злодей; и с течением времени окружающий согнёт внутреннего, и он будет полным праведником, ибо окружающий включает в себя внутреннего и обращает его к заслуге. А если отец намеревался ко злу, а мать к добру, — тогда окружающий зол, а внутренний добр, и с течением времени злой окружающий согнёт доброго внутреннего, и он тоже будет злодеем.

[10.4] И если захочешь узнать, чья сила преобладает в нём — отца или матери, — сможешь распознать это по лёгкости сына или его тяжести. Ибо внутренний свет ограничен и не может двигаться, а окружающий свет, снаружи, движется и движет человека туда, куда он желает. И выходит: если увидишь человека, лёгкого, как орёл, и бегущего, как олень, во всех его делах, скорого в работе своей, — значит, преобладал в нём окружающий свет, что от силы отца. А если он ленив и тяжёл на движение — это указывает на преобладание в нём внутреннего света со стороны матери. И всё — по деяниям их. То есть: если отец намеревался ради заповеди во время соития, сын этот будет скор в работе Небес и весьма велик в Торе; а если отец намеревался ради собственного наслаждения, сын этот будет скор в работе этого мира. И так же наоборот, если он тяжёл на движение: если мать намеревалась ради заповеди, он будет ленив в работе этого мира; а если не намеревалась ради заповеди, сын будет ленив в работе Небес.

[10.5] Из этого поймёшь причину, почему встречаются дети маленькие, острые, которым не усидеть на месте, и есть дети ленивые, очень тяжёлые на движение.

[10.6] И в этом тайна Асаэля, брата Йоава, который был лёгок на ноги свои беспредельно, как известно нашим мудрецам (Шмуэль II 2:18): он бежал по верхушкам колосьев, и они не сгибались. И конечно, мидраш мудрецов не выходит из простого своего смысла; дело же понятно из упомянутого: вся его ступень была от преобладания силы отца, и силы матери не было в нём вовсе, и окружающий свет возрос в нём полностью, и носил его по воздуху.

[10.7] (Глосса. Говорит Шмуэль: ещё я нашёл иное, новое исследование о гилгуле, и, как мне кажется, оно — сокращение всего сказанного; и я решил переписать его здесь, после упомянутых исследований, ибо оно почти отборная мука из всего сказанного.)